Госдума приняла закон об искусственным интеллекте (ИИ). Ключевой момент: он носит рамочный характер. Это значит, что в документе прописаны только общие понятия и принципы. Конкретное правовое поле – на что имеют право роботы, кто будет отвечать за их проделки, какие нейросети вообще не имеют права на жизнь – будет разрабатываться позже. Но главное: нейросеть теперь не «тварь дрожащая» в нашем смартфоне, она «право имеет».

Как подчеркнул председатель Госдумы Вячеслав Володин, правительство России получает соответствующие полномочия в области регулирования искусственного интеллекта, а конкретное правовое поле будет формироваться уже через подзаконные акты, чтобы не упустить время.

В свою очередь, председатель Комитета Госдумы по государственному строительству и законодательству Павел Крашенинников особо отметил, что принятый в третьем чтении законопроект – первый шаг в формировании новой правовой реальности. «Появляется законопроект, посвященный как раз искусственному интеллекту. Это правильно. Это первый законопроект подобного рода у нас в стране, это только начало работы», – уверен депутат.

По его словам, впервые происходит публичное столкновение искусственного интеллекта с естественным. Естественный, если кто не понял, это тот, что в наших головах. «Столкновение» умов – это не только о том, что мы разучимся думать. Хотя и это тоже проблема. И большая.

Но юристов волнуют и прикладные вопросы, например, связанные с авторским правом. Здесь тоже поле для столкновений искусственных и натуральных умов, как говорится, непаханное. Вправе ли мы, например, оживить нейросетью героя известного фильма и заставить читать написанный нами стих? Творческих ситуаций, которые непонятно, как решать юридически, масса. Впрочем, эксперты скорее позитивно оценивают динамику, которая наблюдалась в процессе формирования рамки тематики авторского права в законе.

У нас в целом жесткое законодательство в этой сфере, так что в итоге в законе все стало хорошо, говорит Валерий Сидоренко, член общественного совета при минцифры, глава коммуникационной группы «Р.И.М. – ИНТЕРИУМ». «Может быть, имеет смысл добавить фильтр против «слитых» данных: например, что не считается допустимым обучение на данных, доступ к которым получен вследствие утечки, неправомерной публикации, нарушения режима персональных данных, коммерческой, банковской, налоговой, врачебной или иной охраняемой законом тайны», – отмечает эксперт.

А преподавателей волнует использование ИИ студентами. «Сейчас, принимая закон об искусственном интеллекте, нам нужно понимать, что до его вступления в силу в сентябре нужно сделать все для синхронизации регулирования, синхронизации этих интеллектов (естественного и искусственного), чтобы не нарушались права и не пострадали авторы литературных, промышленных и других объектов интеллектуальной собственности, товарных знаков и так далее. Это чрезвычайно важно для нашего общества. И на нас смотрит весь мир», – заявил Крашенинников.

Председатель Союза юристов-блогеров на базе Московского государственного юридического университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА) при поддержке Ассоциации юристов России (АЮР) Елена Гринь в беседе с «РГ» рассказала, что документ призван создать условия для приоритетного развития отечественных ИИ-технологий.

«Законопроект вводит новые категории: суверенные и национальные модели ИИ, для которых устанавливается требование локализации обработки данных на территории РФ с участием российских юридических лиц, – говорит она. – Для разработчиков таких моделей предусматриваются меры поддержки, в том числе доступ к данным, необходимым для обучения».

В подзаконных документах стоит обратить внимание и на ряд требований, которые ранее были в законопроекте, но затем исчезли из него, отмечает Роман Мезенцев, независимый эксперт по ИТ и банковским технологиям. «Есть декларация принципа риск-ориентированного подхода, но нет категоризации рисков и механизмов работы с ними. Кроме того, границы ответственности должны быть прописаны явно. Отрасли нужна конкретика: кто отвечает за ущерб при галлюцинациях модели – пользователь, компания, внедрившая ИИ, или разработчик фундаментальной модели. Еще один важный вопрос – «право на человеческое вмешательство». Нужно обеспечить возможность требовать пересмотра решения ИИ-алгоритма человеком. Например, закрепить за клиентом финансовой организации право требовать пересмотра результатов кредитного ИИ-скоринга живым оператором», – рассказал Мезенцев «РГ».

Решение выбрать «рамочный» подход к регулированию было сознательным, говорит депутат Госдумы, член Комитета по информполитике, информтехнологиям и связи Антон Немкин. «Мы сознательно не стали перегружать его избыточными нормами и отраслевыми деталями. Это прочная основа, которая позволит гибко развивать регулирование по мере появления новых технологий и вызовов. Для нас принципиально важно не проиграть глобальную технологическую гонку. Поддержка отечественных разработчиков, внедрение российских ИИ-решений в государственном управлении, социальной сфере, бизнесе и повседневной жизни – это вопрос не только экономического развития, но и цифрового суверенитета страны», – заявил Немкин.

О еще одной грани этого документа – важности закона в вопросах борьбы с мошенниками – говорит вице-премьер – глава аппарата правительства Дмитрий Григоренко, курировавший работу над законопроектом. «Задаваемая юридическая рамка необходима не только для поддержки отечественных ИИ-решений, но и для защиты граждан от угроз, связанных с этой технологией. В частности – от угрозы дипфейков», – заявил Григоренко. «Уже работаем над мерами, которые позволят пресечь мошеннические схемы с использованием дипфейков», – подчеркнул он.

Кстати, отечественные нейросети активно внедряют в российской судебной системе. Недавно председатель Верховного суда РФ Игорь Краснов сообщил, что в нашей стране сейчас проводится масштабный анализ практики использования ИИ в судебных разбирательствах. А в десяти регионах реализуется пилотный проект, в рамках которого отечественные нейросети, по сути, выполняют работу секретарей. Например, расшифровывают (то есть переводят произнесенные слова в письменный текст) аудиопротоколы судебных заседаний.

Ректор Российского государственного университета правосудия имени В.М. Лебедева Ольга Тисен в беседе с «РГ» сообщила, что в российской судебной системе при внедрении ИИ планируется использовать только российские платформенные решения и отечественные же центры обработки данных.

Что же касается обычных участников процессов, то они должны заранее сообщать суду, что использовали нейросеть при подготовке документов к процессу. Такое разъяснение сделал недавно пленум Верховного суда России.